Freewaygrp.ru

Строительный журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Раскосые или прямые откосы

Раскосые или прямые откосы

ПРЕДИСЛОВИЕ

(несколько замечаний автора об этом сборнике

и не только о нем)

Рассказы, за малым исключением, написаны в начале моего литературного пути. Семь рассказов: “Встреча над Тускаророй”, “Эллинский Секрет”, “Озеро Горных Духов”, “Путями Старых Горняков”, “Олгой-Хорхой” (в первом издании неточно названный “Аллергорхой-Хорхой”), “Катти Сарк” и “Голец Подлунный” — были написаны в 1942–1943 годах и увидели свет в 1944 году (кроме “Эллинского Секрета”, изданного лишь в 1968 году). Другие восемь рассказов: “Белый Рог”, “Тень Минувшего”, “Алмазная Труба”, “Обсерватория Нур-и-Дешт”, “Бухта Радужных Струй”, “Последний Марсель”, “Атолл Факаофо” и “Звездные Корабли” — написаны в 1944-м и изданы в 1945 году, кроме последнего, опубликованного в 1948 году. Третий цикл рассказов: “Юрта Ворона”, “Афанеор, дочь Ахархеллена”, “Сердце Змеи” и “Пять Картин” — появился лишь в 1958–1959 годах. За время почти 15-летнего перерыва был написан только один рассказ “Адское Пламя” (написан в 1948 году, издан в 1954 году).

Большинство рассказов первого и второго циклов было посвящено популяризации необыкновенных явлений и научных открытий, реже — высочайших достижений мореходного мастерства (“Катти Сарк”, “Последний Марсель”). “Эллинский Секрет”, где я впервые поставил вопрос о материалистическом понимании генной памяти, и “Звездные Корабли”, с их концепцией множественности обитаемых миров и общности мыслящих существ Вселенной, слишком опережали привычные для литературы того времени представления и потому задержались с опубликованием.

В позднейшем цикле центр интереса передвинулся на людей в необычайной обстановке настоящего или далекого будущего.

Когда писались первые рассказы, наука в нашей стране, да и во всем мире еще не претерпела того бурного развития, можно сказать, взрыва, какой характерен для — второй половины века. Научная популяризация по количеству книг находилась на весьма низком уровне. Знакомство широкого читателя с достижениями, а главное — возможностями науки было еще весьма ограничено. Для меня, ученого, тогда не помышлявшего о пути писателя, казалось важным показать всю великолепную мощь познания, беспредельный интерес видения мира, открывающийся трудом ученого, решающее его воздействие на самовоспитание. Все это ныне не нуждается в доказательствах. Многое (хотя все еще недостаточно) сделано в области популяризации науки. Интерес и романтика научного исследования знакомы большинству читателей, число ученых возросло в сотни раз.

Рассказы “о необыкновенном” вряд ли удивят сейчас кого-либо из образованных людей, тридцать лет спустя после их написания. Этот срок, большой даже для обычных темпов довоенной науки, на самом деле гораздо больше после гигантского перелома в мощности исследований и открытий, совершившегося в конце сороковых годов и ныне грозящего перенасыщением научной информацией. Интересно оглянуться назад и посмотреть, как же отразилось современное развитие науки на “необыкновенностях” конца тридцатых годов, тогдашней передовой линии в некоторых естественноисторических вопросах. Проблема накопления тяжелой воды вне термического перемешивания на дне глубочайших океанических впадин (“Встреча над Тускаророй”) еще остается открытой. Не добыто решающих доказательств ни за, ни против.

С изобретением компьютеров и разработкой кибернетики мы приблизились наконец к материалистическому пониманию работы мозга и механизма памяти. Поэтому рассказ “Эллинский Секрет”, не напечатанный сначала из-за его кажущейся “мистики”, мог быть опубликован в шестидесятых годах, уже после более подробной трактовки “памяти поколений” в моем романе “Лезвие бритвы”.

Поучительно для отъявленных скептиков, что все явления природы, не поддающиеся объяснению на современном уровне науки, кажутся нам мистикой. Однако они сразу теряют свое сверхъестественное одеяние, едва наука поднимается до их понимания и объяснения. Со времени опубликования “Озера Горных Духов” на Алтае действительно открыто ртутное месторождение при иных, не связанный с картиной Г.И.Гуркина, обстоятельствах. Это совпадение, а не пророчество, потому что, зная геологию Алтая, был убежден, что там будет найдено не одно месторождение ртути. Однако среди алтайских геологов родилась легенда, соответствующая содержанию рассказа. “Путями Старых Горняков” не содержал никаких научных новшеств и остался памятью труда геологов. Читатели Оренбургской области отметили место действия рассказа мемориальной доской. “Олгой-Хорхой” не оправдал надежд на находку в недоступных местах Гоби особого червеобразного животного, убивающего на расстоянии. Недоступные прежде районы Гобийской пустыни сейчас обстоятельно исследованы. Очевидно, “кишка-червяк” монгольского фольклора относится к животному, ныне вымершему, но сохранившемуся в народных преданиях, подобно волосатому носорогу и мамонту у юкагиров нашего Севера или снежному человеку гималайских шерпов. Рассказ о великолепном паруснике “Катти Сарк” исполнился до конца. Только корабль поставлен в музей не американцами, как я написал в первом варианте 1942 года, самими англичанами. Судя по письмам английских читателей, мой рассказ в первом варианте, переведенный и опубликованный в Англии, сыграл известную роль в “освежении” памяти “Катти Сарк” у народа, построившего этот изумительный клипер.

“Голец Подлунный” в первом варианте назывался “Сумасшедший танк”, но был сочтен мною неудачным и полностью переделан в хроникальное и точное описание одного из моих сибирских путешествий. Фантастическое ядро рассказа — находка пещеры с рисунками африканских животных и бивнями слонов — неожиданно зазвучало реальностью после открытия А.В.Рюминым рисунков Каповой пещеры, правда, не в Сибири, а в Башкирии (и без склада слоновой кости). Вероятно, предчувствие подобных находок говорит о возможностях дальнейших открытий пещер типа описанной в “Гольце Подлунном”. Тогда окончательно снимается фантастика рассказа. Интересно отметить, что ныне утраченное искусство размягчения слоновой кости, о котором я напомнил в рассказе “Эллинский Секрет”, оказалось известным еще в незапамятной древности. Недавняя находка О.Н.Бадером у города Владимира палеолитического погребения двух мальчиков показала, что люди того времени владели искусством выпрямлять и гнуть мамонтовые бивни. В могиле оказалось прямое копье из цельной мамонтовой кости (бивня) свыше двух метров длины.

Второй цикл рассказов был написан после того, как первые семь удостоились опубликования сразу в нескольких журналах. Он отличается большой широтой “необыкновенных” научных проблем. Я увидел, что даже сложные, далекие от разрешения гипотезы или необъяснимые открытия вызывают живой интерес читателей, лишь бы за ними стояла ощутимая перспектива новых путей в науке.

Читать еще:  Угол естественного откоса земли

За исключением романтических “Белого Рога”, “Обсерватории Нур-и-Дешт” и “Последнего Марселя”, в рассказах 1944–1945 годов отразились неразгаданные и, казалось бы, непосильные для исследования вопросы тех наук, которым я посвятил свою жизнь, — геологии и палеонтологии. Неполнота геологической летописи, занимавшая меня тогда уже на протяжении всех двадцати лет научной деятельности, заставила сконцентрировать все знания и опыт в создание теоретических основ для хотя бы частичного заполнения пробелов великой исторической книги природы.

В 1943 году окончательно сформировалась та новая отрасль исторической геологии и палеонтологии — тафономия, которая в 1952 году была отмечена Государственной премией. Но и после того потребовалось еще около двадцати лет, прежде чем тафономия получила мировое признание. Строго говоря, даже до сей поры она еще не внедрилась в историческую геологию полностью. Это показывает, насколько тафономия опередила геологическую мысль тех лет.

Сергей Калашников — Заложники темпорального ниппеля [СИ]

Людвига Спектор и Сергей Калашников

Заложники темпорального ниппеля

Технократно и техногенно, мы по миру разбросаны прочно,

Только в небе общие звёзды, только сердце радостно бьётся,

Только вздохи печали — кратки и надежды на встречи — хрупки,

И метёт ночь своею грустью, заставляя свершать поступки.

Глава 1 Отслужил солдат

После прошедшего дождя, лес сверкал и искрился каждой капелькой росы на листьях и травинках. Наташа шла не спеша, впитывая красоту, окружавшего её благолепия. Воспоминания недавнего детства грели сердце. Пробродив весь день по лесу, не заметила, как ноги сами повели её к порогу пещеры, где она с друзьями, проводила много свободного времени. Только сейчас она, приняла левее, чем обычно, и ей пришлось, поднявшись по травянистому склону до каменной стенки, повернуть вправо. На пути к недалёкому уже тёмному провалу, она поскользнулась и была вынуждена опереться левой рукой об эту самую стену. Туда и рухнула, рефлекторно выпустив из рук корзинку и оберегая ружьецо.

Перекатилась через плечо, не удержалась, снова перекатилась, встала на ноги и подхватила настигшую её корзинку. Уфф. Полное расхождение субъективных ощущений и объективных данных. По внутреннему впечатлению, она провалилась сквозь стену, а фактически — отлетела от неё так, как будто вывалилась из каменной толщи тем самым способом, которым, как ей кажется, в неё ввалилась.

Такой разброд чувств навел на мысль, что сегодня она маленько перегуляла на свежем воздухе. Зная, что родители будут волноваться, заторопилась домой. Пройдя несколько шагов в сторону пещеры, удивленно огляделась. Что-то непонятно изменилось в облике знакомого места, и казалось, кто-то незримо-зловещее рыщет по тропинкам. Чтобы взбодриться, девушка стала подшучивать над собой: «Совсем городской стала, разучилась слышать лес». Но тревога не проходила. Невольно ускорила шаги, и вдруг поняла, что её встревожило — тропинка, по которой она пришла утром, заросла травой, да и остальные знакомые ориентиры не видны. Деревья другие, кусты не там, человеческих следов нет.

Растерянная, она добралась до пещеры, чтобы дождаться утра. Собрав немного валежника, разожгла костёр. С появлением огня, её страхи потихоньку отступили. Свернувшись калачиком, спокойно уснула, на охапке лапника и всю ночь ей снились удивительно яркие цветные сны.

До окончания службы оставалось совсем немного времени. Алексей зачеркнул очередной день в календаре, взглянул на фото Наташи и мысленно произнёс:

— Доброй ночи. До скорой встречи, — разговорчивостью он не отличался.

Служба в армии имеет свои достоинства. Намаявшись за день, солдат мгновенно подключается к царству Морфея. Так случилось и на этот раз — Лешка заснул, не успев додумать свою мысль. Ему снилась тайга, утро, когда он с друзьями торопится в школу, золотистые косички Наташки мелькают впереди. Солнце пробивается сквозь кружево зелени, и тонкие нити паутины касаются их голов.

От того, что сон был полон нежных воспоминаний, подъём вызвал чувство досады. Ничего, ещё пара месяцев, и дембель.

Звонкие трели птиц, оповестили о рассвете. Ещё не проснувшись, Наташа стала перебирать в памяти события вчерашнего дня. На ум пришли мысли из книги Карлоса Кастанеды прочитанной недавно, обзор системы врат сновидения.

Первые врата сновидения — это научиться вспоминать сны, осознавать себя во сне и научиться управлять вниманием энергетического тела — целенаправленно изучать различные объекты во сне.

— Может мне всё приснилось? — подумала она.

Что там было ещё? Наташа стала вспоминать. Хм. Вторые врата сновидения, это научить энергетическое тело контролируемо переходить из сна в сон, третьи врата сновидения — научиться путешествовать по реальному миру, найдя себя спящим. И, наконец, четвёртые врата сновидения — научиться закреплять точку сборки в любом месте, обретая полное восприятие.

Да-а! Восприятие было полным, потому, даже такая неожиданная мысль как параллельный мир не удивила её.

Воспоминания продолжали роиться в голове.

Вот она поскользнулась.

Вот летит, пытаясь ухватиться и удержать равновесие.

Вот это чувство расхождения субъективных ощущений и объективных данных, когда она будто ввалилась через стену неизвестно куда.

Окончательно проснулась, умылась у звонко поющего ручейка, съела собранные вчера ягоды, те, что не вытряхнула из корзинки при падении, и запила их прозрачной водой. Теперь предстояло главное — разобраться в сложившейся ситуации. Вокруг стоял знакомо-незнакомый лес, и удивительно щемящая тишина, не нарушаемая ничем кроме птичьих голосов.

На месте их посёлка не оказалось никаких признаков обитания людей. Только молодой лес. А ведь она ничего не спутала. Извилины ручья, откос, склон с торчащими из него камнями — все, как и раньше. Если совпадает место, следовательно, не совпадает время — шепнул ей разум. И она отправилась в сторону Шира — ближайшей станции. Может быть, там что-нибудь прояснится.

Выверив по компасу направление, Наташа двинулась в сторону Шира. К обеду с возвышенности, куда она взобралась, как на ладони открылись озера, а вот ни города, ни железной дороги не было и в помине. Растеряно оглядев окрестности, увидела вдалеке наезженную тропу, по которой катили груженые повозки, и решила узнать, куда попала. В смысле, скорее, времени, чем места. Девушка направилась в сторону дороги. Тревога не покидала её. Приближаясь, она поняла, что её насторожило. Люди, ехавшие на арбах, слишком существенно отличались от привычного для неё образа современного человека своей одеждой, прическами. Наташа затаилась в кустах, и стала наблюдать.

Читать еще:  Формула расчета заложения откоса

Алесей прикупил подарки. Для матери — недорогой цифровой фотик, для сестрёнки — диски с последними анимешками, а над подарком для Наташи, призадумался, да так ничего и не выбрал.

Сидя в вагоне, даже помечтал, как встретит его Наташа, как бросится на шею. Или нет? Что-то очередного письма от неё долго не приходит. Последнее было из родного посёлка, куда она приехала на каникулы, а потом — тишина.

Не заметил, как задремал. Снятся ему кони, несущиеся во весь опор, и люди с раскосыми глазами в странных одеждах. И крик, крик Наташи:

Проснулся и не поймёт, что это было, так ярко и явно увидел он эту картину.

Нескольких минут подглядывания из-за кустов оказалось достаточно, чтобы убедиться в том, что, как ни крути, а эпоха нынче явно другая.

Повозки, катившие по дороге, были громоздки. Наташа сразу обратила внимание на их колёса. Четыре спицы, расположенные под прямым углом. Вспомнились иллюстрации, где она видела изображение отдельных видов экипажей, в которых разъезжали наши предки. Навскидку век двенадцатый — тринадцатый. Повозка одноосная, так называемая арба, иначе в горах и в лесу не проехать.

Заинтересовали её и возницы. На них кафтаны из валяного сукна, широкие штаны, заправленные в сапоги, на голове белая войлочная шляпа с короткими полями. Киргизы — первая мысль, что-то общее сохранилось в их манере одеваться, пройдя сквозь века. Несколько всадников как-то нервно мечутся вдоль короткой гужевой колонны.

Вдруг, верховые, словно услыхав сигнал, все как один повернули к хвосту процессии и помчались, на скаку доставая из налучей свои луки. Такой лук сложен в изготовлении, Каждый — уникальное произведение, результат кропотливого труда искусного мастера. Его склеивали из дерева и рога, для эластичности обматывали сухожилиями. Если не врут — пробивает любой доспех, на расстоянии до трех сотен метров.

Только успела это припомнить — откуда ни возьмись, будто вынырнув из-за скрывшей их сопки, вылетели всадники на низкорослых мохноногих лошадях. Их одежда оторочена мехом, лисьи и волчьи хвосты развеваются на шапках, на ногах сапоги, в руках арканы. Вот оно что! Пока мужчины сражаются с группой, догонявшей беглецов по дороге, второй отряд добрался до своей цели в обход.

Притаившись и сжимая в руках «мелкашку» она следила за происходящим. Возницы, увидев нападавших, побросали телеги с грузом и побежали в сторону леса, толкая впереди себя женщин и детей. Да и сами возницы — подростки. Вот один с копьём наперевес бросился навстречу вырвавшемуся вперёд всаднику, но свистнула плеть, и паренёк покатился в траву.

Петли арканов опускаются на плечи бегущих, натянувшиеся верёвки валят людей с ног, но одна быстроногая фигурка вырвалась вперёд и ближайший из воинов торопит коня по её следу.

На ум пришли слова недавно прочитанной книги: «Действие — отличное средство от тоски, в момент затруднения человек обязательно делает выбор, чем заняться. Можно посочувствовать себе, погоревать, сосредоточиться на переживаниях. Сконцентрироваться, так сказать, на высшей нервной деятельности. А можно примитивно, как предок наш примат, взять в руки палку и лупить ею всё, что попадёт под удар. Может — орех сшибёшь ненароком, или шишку учредишь на кумполе старого недруга».

  • Первая
  • Назад
  • 1 / 53
  • Вперед
  • Последняя

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Сулейменов Олжас Омарович

Книга «Книга благонамеренного читателя»

Оглавление

Читать

Помогите нам сделать Литлайф лучше

  • «
  • 1
  • 2
  • .
  • 36
  • 37
  • 38
  • 39
  • 40
  • 41
  • 42
  • .
  • 61
  • 62
  • »
  • Перейти

написал он после того застолья.

В 1929 году опубликован рассказ С. Н. Маркова «Синие всадники», выдержки из которого могут дать хотя бы конспективное представление о последнем этапе биографии исторических кипчаков:

«Мне пришлось два дня делить хлеб и табак с двумя кавалеристами из национального эскадрона. Они носили толстые, как сугробы, белые фуфайки, начищенные сапоги со шпорами и синие мундиры и штаны. На черных крючках вагонных полок висели две фуражки, отмеченные красными звездами… Рядом с фуражками как маятники качались шашки в черных ножнах. На убогой станции Тонкерыс в двери вагона втиснулся беспокойный старец в огромной бараньей шубе. Он разыскивал место и таскался по вагону, держа в руках новое седло со связанными на луке стременами. Один из кавалеристов вежливо освободил новому спутнику кусок наших нар.

— Хорошо, хорошо, воины, — заверещал старик, сбрасывая шапку с потной головы.— Ваши мечи не упадут с крючков на мою недостойную голову? Слушаю покорно ваши мудрые ответы. Я из племени Джетыру, из рода Тама…»

Нам интересен конец рассказа. «В вагоне таминец снова начал разговор о предках:

— Воины,— спросил он,— я забыл узнать у вас, из какого рода вышли вы и ваши отцы?

— Мы кыпчаки,— ответил Кабыр–жан,— наша тамга — две короткие чёрные черты, как два прямых копья.

— Как же вы попали на Кургальджин? Ведь ваш род кочует по Тургаю. И вас очень мало сейчас на земле…»

Автор, удивленный встречей с живыми потомками кипчаков, не удержался и привел справку сведений о последнем важном периоде истории средневековых кочевников:

«Кыпчаки прошли мир от Арала до Черного моря и венгерских степей. Они были наиболее древним казахским родом. Может быть, они возводили город Азак на побережьи Азовского моря. Они валялись в каменной пыли Южного полуострова у подножья Генуэзских башен, и защитники разбойничьих твердынь сбрасывали на голову азиатов гранитные глыбы.

Читать еще:  Сколько стоить сделать откосы

Раненых и пленных кыпчаков генуэзцы сковывали попарно цепями, бросали в трюмы кораблей и везли в Африку на невольничий рынок.

Азиатские невольники, главным образом кыпчаки и черкесские рабы, были названы в Стране пирамид именем мамелюков. Они составили касту рабов и в последствии — воинов. Один из египетских султанов в полдень тринадцатого века составил из мамелюков свою личную гвардию. Раскосые гвардейцы, получив в руки оружие, решили уничтожить навеки следы рабских плетей. Они дождались знаменательного 1250 года, когда по свидетельству истории, мамелюки свергли тех, кому они служили, и посадили на султанский трон потомка рабов, кыпчака Убака. Во время царствования мамелюкскпх султанов сумрачные дворцы все время озарялись заговорами, дворцовыми переворотами и убийствами.

В 1381 году, через год после того, как русский князь Дмитрий Иванович, известный под именем Донского, покрыл берега Дона у Куликова поля трупами татар, мамелюки сменили первую и возвели на трон вторую династию.

Мамелюки постепенно получали в свои руки оружие, власть и, наконец, земли. Наделенные тучной нильской землей, бывшие рабы превратились в феодалов. Им принадлежали рисовые поля и длинная египетская пшеница. Они командовали войсками и сумели удержаться даже после завоевания Египта турками. Турецкий престол окружала местная знать, представленная теми же бывшими невольниками.

Первым, кто подорвал господство мамелюков, был молодой, длинноволосый французский полководец. Он сумел натравить на мамелюков безземельных феллахов, внушив им страшную ненависть голодных. Мамелюки сначала не простили Бонапарту этого поступка.

«Маленький капрал» вернулся во Францию, оставив в Египте своего наместника генерала Клебера. Этот генерал торжественно признал мамелюка Мурад–бея всеегипетским султаном и вассалом Франции. Но Мурад–бей решил своеобразно отблагодарить французского генерала и, не откладывая в долгий ящик своего намерения, убил Клебера.

В 1811 году некий Махмед–Али наместник Турции круто расправился с мамелюками. Они были слишком беспокойными людьми и, конечно, мешали каждому свежему завоевателю. И поколение рабов было истреблено солдатами Махмед–Али.

Но на этом не закончилась вся история свирепых воинов, рабов, царедворцев и снова рабов великого военачальника, видевшего пожар Москвы.

Наполеон Бонапарт вывел из Египта экзотический «конно–гвардейский эскадрон» для своей личной охраны, и беспокойным и храбрым сердцем этого отряда были мамелюки. Они сопровождали императора во всех его походах.

И я сам видел последний мучительный знак их существования и конца под золотыми орлами корсиканца.

…Я возвращаюсь в яблочные сады Подмосковья, туда, где пыльные Кунцево и Фили лежат на высокой гряде Сетунского стана. Один из медленных дней Сетунского стана был украшен сказочным событием. Рабочие, копавшиеся в земле, неподалеку от дороги, по которой когда–то шел на Москву Наполеон, вырыли и поставили на откос три почерневших неизвестных гроба. Когда отлетели почерневшие источенные временем крышки гробов, жители Сетунского стана увидели прямые, как ружейные стволы, трупы в ярких мундирах.

Сухой песок чудесным образом сохранил тела; они были нетленны; в темных ртах мертвецов белели крепкие зубы. Пятки гвардейцев были составлены вместе, носки раздвинуты, как у людей в строю, а шпоры согнуты, видимо, потому, что они мешали положить на тела гробовые крышки. В них, очевидно, упирались поднятые шпорами носки высоких ботфорт.

Почерневшие лица хранили на себе спокойную широкую улыбку. Ее портили лишь вылезшие ресницы и брови. У мертвецов были раскосые глаза и широкие скулы.

Это были, судя по форме, солдаты мамелюкского отряда. Он окружал Наполеона при его вступлении на Поклонную гору.

Мамелюки завершили круг невероятной жизни своих поколений у подножья горы, за головой которой стоит Москва.

И в час, когда теплый ветер играл клочьями ненадежных, как прошлогодняя листва, мундиров и веселые люди — землекопы, летчики и водители автомобилей проходя мимо гробов заглядывали в лица мумий, приехавший из города музейный человек обратил мое внимание на один из трупов, наиболее рослый и пышный по своей одежде.

На согнутом черном пальце мертвеца голубел широкий перстень предков с изображением кыпчакской тамги. Может быть, его делали хмурые мастера на улицах древней кыпчакской столицы — Отрара, от которой остались только кирпичи и прекрасные песни.

Сколько крепких желтых пальцев знало это кольцо бессмертного народа на своем пути от пустынь, венгерских степей, генуэзских твердынь к пирамидам Египта, влажным камням Венеции и, наконец, к черной земле Сетунского стана?»

П р и м е ч а н и я

1. Хотя термин «бусурман» известен древнерусским писателям.

2. Блок М. Апология истории. М., 1968, стр. 78.

ИСТОРИКИ И ИСТОРИЯ

Лицо обращено к тебе,
но очи смотрят мимо…

Академик Греков в капитальном труде «Киевская Русь» (1953 год) обобщил широкий материал, накопленный летописями. В предисловии он писал:

«И письменные и неписьменные источники к нашим услугам. Но источник, какой бы ни был, может быть полезен лишь тогда, когда исследователь сам хорошо знает, чего он от него хочет» 1 .

В этих словах изложена суть метода, принесшего много бед историографической науке. История, повинуясь ему, послушно открывала только то, чего от нее ждали. Факту прошлого отводилась пассивная роль доказательства современной идеи.

И, к сожалению, главный специалист по Киевской Руси в упомянутой работе подтвердил продуктивность такого подхода. Стремясь доказать, что Киевская Русь была государством цивилизованным, автор в угоду европейским связям решительно обрывает нити, соединяющие ее с Востоком. Главе «Древнерусское государство и кочевники южнорусских степей» в томе из 600 страниц отведено 3 страницы. Из них 2 посвящены конфликтам Византии с печенегами. Картина эта нужна только для того, чтобы сделать очень важный вывод: «Как мы легко можем убедиться, печенеги не вызывали на Руси никакой паники» 2 .

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector